Партнеры

История Украины » Между вторым и третьим Римом

Посещений: 1324

В юго-западной части Внутренней гряды Крымских гор, на ее отрезке между Симферополем и Инкерманом есть страна «пещерных городов», ярких памятников средневековой эпохи, а Мангуп обладает среди них особой притягательной силой. Трудно определить, что именно впечатляет здесь, то ли трагическая судьба небольшого христианского государства, возникшего и существовавшего в сложной, быстро менявшейся обстановке средневекового Причерноморья, загадочность, неясность ряда существенных моментов его истории, героическая неравная борьба с могущественным противником. Однако пожалуй, самое сильное впечатление оказывает ландшафт страны, и в особенности ее столицы, руины которой находятся на  живописном плато. Сюда пока еще не вторглась современная индустриальная жизнь. С вершины горы можно долго всматриваться в изумительную панораму гор от Сапун-горы, военного ключа к Севастополю, на западе и до отрогов Долгоруковской яйлы на востоке. Доминирует в этом секторе обзора величественный Чатыр-Даг, обычно даже в ясную погоду, подернутый дымкой. В центре панорамы тянется цепь плавно очерченных вершин Главной гряды, белыми точками выделяются купола радаров на Ай-Петринской яйле. Перед нами большая часть страны, управлявшейся владыками Мангупа. Скрытыми от взора остаются Южный берег, земли которого, кроме узкой прибрежной полосы, также входили в состав Феодоро, но в то же время являлись предметом притязаний со стороны генуэзцев, контролировавших все южное и юго-восточное побережье полуострова, и видевших в княжестве своего главного соперника. В ночное время с южного обрыва Мангупа, на многокилометровом пространстве, как и тысячелетия назад, не просматривается ни одного огонька, и лишь  изредка блеснут фары запоздавшей машины. А в прошлом столь же зыбкими виделись отсюда чабанские костры на полянах и безлесных склонах яйл.

 

Давно уже Мангуп стал местом паломничества любознательных людей. Они говорят на разных языках, по-разному скроено их сознание  и боги у них разные, но всех их неизменно охватывает чувство восхищения и благоговения, и слова, которые у них вырываются, порой запечатлеваются навеки. В 1666 г. на вершину Мангупа поднялся турецкий путешественник Эвлия Челеби, объездивший до этого полмира, и много чего повидавший, но и у него нашлось немало восхищенных слов для описания крепости, бывшей в то время уже далеко не в расцвете: «Это высокая, достигающая небес крепость на белом скальном выступе... раскинулась эта скала как плоская равнина, поросшая травой и тюльпанами, а вокруг нее зияют пропасти глубиной в тысячу аршин - настоящие бездны ада!... Аллах создал эту скалу для того, чтобы она стала крепостью... На блестящих скалах свили себе гнезда соколы, коршуны, ястребы и коричневые орлы. Если крикнуть, в тех долинах, которые раскинулись у оснований обрывов, горы гудят непрерывно полчаса, словно гром, а человека охватывает невыразимый страх и удивление».

А вот слова английского путешественника Э.Кларка, сказанные об этом же месте в конце XVIIIв.: «Ничто, в какой бы то ни было части Европы, не превосходит ужасающей величественности этого места». Вторит ему российский романтик, отец трех декабристов, И. М. Муравьев-Апостол, побывавший на Мангупе во время путешествия по Тавриде в 1820 г. Восхитившись красотами гор и развалин, поразмыслив о загадках истории этого места, он восклицает: «Что же такое Мангуп? - Отчаяние мое. Выезжать же из него скорее, ибо ничего нет досаднее, как неудовлетворенное любопытство».

Удовлетворять любопытство почтеннейшей публики взялись археологи, разочарованные скудностью сведений в сохранившихся письменных источниках. Первым среди них отправился на Мангуп в год начала Восточной войны (1853), больше известной как Крымская, граф А.С.Уваров, патриарх российской археологии. Однако результаты его недолгих раскопок были весьма скромными. Затем в конце XIX и начале XX вв. еще дважды предпринимались археологические исследования, увы, не доведенные до завершения, потому что были избраны для них объекты весьма масштабные: большая базилика, караимская синагога, княжеский дворец, цитадель. Кстати до сих пор экспедиции Симферопольского и Уральского университетов работающие здесь, продолжают идти по следам предшественников, завершая начатое ими, исправляя их огрехи.

Сейчас выяснено, что освоение плато человеком началось еще в IVIII тысячелетиях до н.э., но до середины III  в.н.э. археологические находки крайне скудны, что объективно отражает слабую заселенность плато, точнее эпизодическое его посещение охотниками, либо небольшими группами пастухов.

Во второй половине III вв. Таврику вторгаются племена германцев, среди них наиболее активными были готы. Вероятно, вместе с ними на полуостров с территории Северного Кавказа пришли ираноязычные аланы. Пришельцы разгромили позднескифское государство, на Керченском полуострове подчинили Боспорское царство, в юго-западной части Крыма от них, не без помощи римских войск, сумел отбиться Херсонес, основанный греками еще в V  в. до н.э. В дальнейшем, как известно, этот город играл важную роль в распространении на местное население политического и культурного влияния Византии. Гуннское вторжение около 375 г. способствовало сближению перед лицом общей опасности обосновавшихся в предгорьях варваров, готов и аланов, и византийского Херсона. Между ними устанавливаются союзнические отношения. При императоре Юстиниане I (527-565 гг.) сооружаются приморские укрепления, Алустон и в Гурзувитах, возводятся «длинные стены», перекрывшие важнейшие горные проходы, ведущие к Херсону, в тылу у них начинается строительство мощных опорных крепостей, в которых могли в случае опасности укрываться население со своим имуществом. Угроза, вынудившая пойти на столь значительные оборонительные мероприятия, исходила от Тюркского каганата, владения которого достигли в это время Приазовья.

Вероятно, на этой укрепленной территории, названной византийским историком  Прокопием Кесарийским страной Дори, а позднее Готией, главной крепостью был Дорос, упоминаемый в источниках VIIVIII вв., с наибольшими основаниями отождествляемый с Мангупом. Крепость представляла великолепное творение природы и человеческого мастерства. При ее создании были учтены все естественные преимущества места: изолированное плато с плоской поверхностью, крутые обрывы высотой до 70 м., образующие большую часть его периметра, наличие воды. Стены сооружались лишь в доступных для подъема местах, в основном это были три ущелья, прорезающие северную часть массива и отдельные расселины в других местах. Общая площадь крепости достигала почти 1 км2 .

В центре плато была возведена одна из крупнейших христианских базилик в раннесредневековой Таврике. Внутренний ее объем делился на три нефа, разделенных рядами колонн, венчавшихся резными капителями из проконесского мрамора, полы были вымощены многоцветными мозаичными узорами, а стены покрывали фресковые композиции. За время существования поселения, базилика не раз обращалась в руины то завоевателями, то подземной стихией, за средневековый период случилось не одно катастрофическое землетрясение.

В конце VIII в. захват Дороса хазарами вызвал выступление христианизированных готов и аланов под предводительством епископа Иоанна Готского, впоследствии причисленного православной церковью к лику святых за его решительное противостояние иконоборческой политике императорской власти. Хазарское владычество здесь продолжалось более полувека, затем Византия восстанавливает свое влияние, создав военно-административное подразделение, фему, во главе с Херсоном. После похода Владимира Таврика испытала сильнейшее потрясение, возможно в буквальном смысле. Археологические раскопки показывают, что на рубеже X и XI вв. целый ряд поселений претерпевают разрушение. Не исключено, что причиной этого стало катастрофическое землетрясение. В середине XI в. в степях между Крымом и Русью был забит половецкий клин. Практически весь полуостров, включая южное побережье, оказался под властью половецких ханов. В начале XIII в. крестоносцами был взят и разграблен Константинополь. Только в 1261 г. была восстановлена Византийская империя, последней императорской фамилией в которой стали Палеологи. Крымские владения Византии тем временем успели перейти к Трапезундской империи, в которую теперь стекались подати из Готии. Ситуация еще более усложнилась с приходом в 1223 г. татаро-монголов, разоривших богатый торговый город Судак. К середине XIII в. уже существует Крымский улус Золотой Орды с наместничеством в новом городе Крым или Солхат (совр. г. Старый Крым). В 60-х гг. на побережье появляются генуэзцы, получившие от византийского императора Михаила VI Палеолога право монопольной торговли на Черном море, впрочем, позже сюда же были допущены и их главные конкуренты, венецианцы, обосновавшиеся в Судаке. Столицей генуэзских колоний становится Кафа, выросшая на развалинах античной Феодосии, и вскоре превратившаяся в один из крупнейших городов Причерноморья, важнейший узел  торговли  между Востоком и Западом, перехватившая эти функции от угасавшего Херсона, бывшего главным средоточием греческой средневековой культуры на полуострове. К этому времени население, обитавшее на его периферии, потомки завоевателей, готов и аланов, растворившие в своей среде осколки других этносов, благодаря культурному, идеологическому и политическому влиянию Византии, уже стало неотъемлемой частью средневекового греческого христианского мира. Не случайно, именно в юго-западной части полуострова, оказавшейся несколько в стороне от описанных событий, создались условия для формирования особого этнополитического организма, княжества Феодоро, оставившего яркий след в истории Крыма. Оно обосновалось на стыке великой средиземноморской греко-римской цивилизации, наследницей которой была Византия, и не менее великим и своеобразным миром кочевников евразийских степей, в котором не раз начинался, проходя ряд стадий, не получая завершения, процесс оседания, получивший образное определение как путь от «кочевий к городам». Однако культуру и этнический состав населения княжества в большей степени определял поздневизантийский фактор. Это проявлялось не только в абсолютном доминировании греческого языка и православия, но даже в местоположении столицы, унаследовавшей юстиниановскую крепость, в пределах которой с большим запасом свободной площади разместился город, выше всех в Крыму поднявшийся к облакам. Несмотря на то, что крепостные стены имели к тому времени уже семивековой возраст, лучшего варианта их размещения и конструкции придумать было невозможно, требовался лишь ремонт и дополнение в виде второй линии обороны, имевшей более организационное значение, как зримая граница городской застройки. Была также возведена цитадель на крайнем северо-восточном мысу, самой природой подготовленного как лучшее место для кремля.

 

Продолжение следует...

Срібло (январь 2009)