Партнеры

Коллекционерам » Статьи » Андрей Курков: В детстве собирал кактусы, в юности - подстаканники, а теперь - картины

Посещений: 1405

Известный писатель поведал нам о своих оригинальных увлечениях, и не только о них

Сегодня Андрей Курков один из немногих писателей, которые не только очень успешны и у себя на родине, и за рубежом, но и с удовольствием ездят на встречи со своими читателями. При этом столичный гость, абсолютно не опасаясь конкуренции, откровенно общается с коллегами по перу – так, как это было во время его творческого вечера в Днепропетровске. Хотя Андрей Курков родился в 1961 году в Ленинграде, уже давно живет в Украине. Здесь получил довольно разноплановое, можно даже сказать противоречивое образование: окончил курсы дезинфекторов, школу переводчиков с японского языка,  Киевский пединститут иностранных языков. Заочно отучился в Московском университете культуры, а в середине 80-х даже успел поработать охранником в Одесской тюрьме. Достижения Куркова на литературной ниве впечатляют: он – автор тринадцати романов для взрослых и пяти книг для детей, а также двадцати сценариев к документальным и художественным фильмам. Его произведения переведены на 30 (!) языков, а сам Курков стал единственным писателем постсоветского пространства, чьи книги попали в топ-десятку европейских бестселлеров. Одним словом, похоже, что  Андрей Курков и есть самый что ни на есть современный классик. Любопытно, а сам себя он таковым считает?

Знаете, мне кажется, что классик просто не имеет права быть живым. Поэтому классиков среди нас не может быть в принципе. Пока мы живы, все мы – лучше или хуже – но просто писатели.

Андрей, вы родились в России, но давно живете в Украине. А кем вы считаете себя сами, в какой стране чувствуете себя наиболее комфортно?

Действительно, я – этнический русский. Но поскольку с двух лет живу в Киеве, считаю себя украинцем. Кстати, проблемы в связи с моими книгами у меня бывали в обеих странах. В основном, из-за романа «Последняя любовь президента». Петербургское издательство поместило на обложке этой книги этакого двуликого президента: пол-лица Путина, а другая половина – Ющенко. В украинской прессе стали появляться «наезды» по поводу того, что я якобы создаю негативный имидж Украины в своих книгах, которые издаются за рубежом. В России, само собой, тоже был скандал. Но потом россияне, видимо, вспомнили китайскую пословицу: «Если не можешь победить врага – задуши его в объятиях». Восемнадцать месяцев со мной боролись, а потом стали вдруг приглашать на заседания жюри по поводу всевозможных премий. Правда, приглашениями этими я не пользуюсь – мне и других хватает. Например, регулярно читаю лекции для студентов на Западе – меня часто зовут в Америку. Кстати, два года назад я получил в Киеве диплом «лучшего москаля украинской литературы», а мой новый роман «Ночной молочник» вышел почти одновременно на обоих языках.

О чем ваша новая книга?

Я поневоле стал неплохо ориентироваться в украинской политике, поскольку зарубежные издания часто просят меня прокомментировать те или иные события. По этой причине многие мои книги тоже получаются политизированными. Иногда я даже каким-то чудом умудряюсь предсказывать грядущие события, как это было в романе «Последняя любовь президента». В моей книге президента отравили, хотя в реальности знаменитое отравление Президента Украины Виктора Ющенко произошло почти через полгода после того, как роман увидел свет! Что же касается «Ночного молочника», то здесь действие происходит в Верховной Раде, вернее, в тамошнем буфете. Один ушлый господин мечтает его приватизировать, а депутатам очень хочется, чтобы им за вредность давали молоко, да не коровье, а женское – грудное...

Раньше я писал со стебом и черным юмором о нашей большой общей родине под названием СССР, а сейчас стараюсь так же писать об Украине. Потому что в моем мировоззрении происходит определенная эволюция, а вот в нашем государстве по-прежнему сохраняются многие абсурдные традиции из советского прошлого.

В современной украинской литературе появляется все больше и больше интересных авторов. Да вот беда – в их текстах часто-густо используется нецензурщина. Каково ваше отношение к такой лексике?

Думаю, что уровень допустимого в литературе должны задавать... украинские президенты. Вот, например, лексику своего президента Бунина из романа «Последняя любовь президента» я взял из пленок майора Мельниченко – так говорил Леонид Кучма. Да, в природе существует мат. И если кто-то создает произведение о жизни наркоманов, алкоголиков, бомжей, то и лексика будет соответствующая. И звучать она будет, как музыка, которая показывает определенный социальный слой. А использовать ненормативную лексику для эпатажа, думаю, бессмысленно.

Андрей, некоторые ваши персонажи купаются в проруби. А как вы относитесь к моржеванию?

Да, сначала я искупал в проруби президента. Потом друзья пригласили меня зимой в Конче-Заспу – и я рискнул, чтобы проверить: правильно ли я описал ощущения президента от такого купания? Оказалось, что правильно – можно было никуда и не лезть. Но мне понравилось, и теперь я уже три года подряд плаваю зимой в Днепре.

А есть ли у вас вредные привычки?

Я их отдаю своим литературным героям. Разрешаю им пить больше, чем пью сам. А вот к курению – особое отношение: сам не курю и никому из своих персонажей не разрешаю! Конечно, невозможно перенести свои вредные привычки на героев детских сказок: нужно тщательно следить за тем, чтобы ни одна капля твоей обиды на этот мир не попала в тот текст, который ты даришь детям. Кстати, три дня назад я закончил писать новую сказку – «Про пингвина Мишу, девочку Соню и трех добрых бомжей». Вообще-то, образ пингвина у меня в книгах встречается довольно часто – я уже даже стал в какой-то степени ассоциировать себя с этиой птицей. Хотя в детстве мне больше нравился дятел...

Раз уж зашел разговор о детстве, признайтесь: как учились в школе?

В Киеве мы жили напротив авиазавода – там делали турбины для самолетов. Мы с братом с тех пор привыкли спать при любом шуме. А в школе мнем очень легко давалась математика – я просто ее проспал. У нашей учительницы по этому предмету было прозвище Макака, она постоянно отправляла меня покупать для нее колбасу. Больше пользы от меня не было никакой. Первое мое стихотворение называлось «Баллада о хомяках» – маме оно очень понравилось, и я решил стать поэтом. А мой первый иностранный язык – ботаническая латынь, поскольку к десяти годам я собрал коллекцию из полутора тысяч кактусов. Любовь к сельскому хозяйству осталась до сих пор. Я выращиваю картошку, вывел свой сорт – «курковка неурожайная». Садишь одно ведро – выкапываешь полведра. Писать прозу начал лет в пятнадцать – под влиянием черного юмора Даниила Хармса. Один из моих первых коротких рассказов на украинском языке звучит так : «Іду я по зимовому лісу – в одній руці сокира, в іншій – гвинтівка, і нікому я такий не потрібний...» Позже окончательно решил стать писателем, чтобы не ходить на работу и не от кого не зависеть.

Но ведь для того, чтобы не ходить на работу, нужно хорошо зарабатывать каким-либо другим способом. Наверняка ваши писательские гонорары не сразу стали такими высокими, какими они являются сейчас?

Разумеется, и в этом смысле мне очень помогла на первых порах моя жена. Элизабет – англичанка, и то, как восприняли поначалу в штыки мою персону ее родственники из Туманного Альбиона – отдельная история. Они были уверены, что в их порядочную семью ломится наглый нахлебник. И в чем-то их опасения подтвердились: когда мы поженились, жена пошла преподавать английский язык в один из киевских кооперативов, а я сидел дома и писал. То есть в начале нашей супружеской жизни нашу семью, в основном, обеспечивала Элизабет, ведь познакомились мы еще будучи студентами. Пока становились на ноги, с детьми, разумеется, решили повременить... Зато теперь у нас – двухэтажная квартира в центре Киева и трое сыновей. Мы вместе с Элизабет больше двадцати лет, и я ничуть не жалею о том, что обвенчался с ней и принял протестанизм.

Андрей, я слышала, что помимо детского увлечения кактусами, у вас есть еще и другие хобби. Расскажите о них, пожалуйста.

Коллекционирую произведения искусства: живопись и графику. Кроме того, у меня собрана неплохая коллекция ... советских подстаканников: за гроши выкупал их у проводников тех поездов, которыми доводилось путешествовать. Вообще, тяга к необычной, оригинальной посуде у меня наблюдается давно. Могу покаяться в том, что однажды один мой приятель по моей просьбе украл для меня очень красивую ложку из гранд-отеля в Норвегии. Наверное, это еще одна из советских традиций, которая прочно засела в моей ментальности: украсть у человека – грех, а вот у какого-нибудь предприятия вроде как и не страшно...

Но, наверное, самыми экзотическими предметами моего коллекционирования можно считать глиняные блюдца, пиалы и тарелки, которые в начале 90-х годов я собственноручно делал в городе Славянске Донецкой области. Как меня туда занесла судьба – долгая история. Скажу лишь, что в ту пору я увлекался различной революционной атрибутикой. А поскольку я не только сам обжигал, но и расписывал свои работы, то украшал их, в основном, красноармейцами и тракторами. Своим самым удачным произведением в жанре агитфарфора считаю тарелку под названием «20 лет Рабоче-крестьянской Красной Армии». Не так давно я с гордостью демонстрировал ее во время столичной арт-акции «Галерея талантов», в которой участвовали многие украинские знаменитости.

Сегодня разговоры о кризисе не умолкают в самых разных кругах. Коснулся ли пресловутый кризис лично вас? Что пожелаете в этой непростой ситуации читателям нашего журнала?

Думаю, что кризис в нашей стране практически не имеет отношения к мировому – он и начался в Украине гораздо раньше, чем в Европе. У нас в государстве все независимое, в том числе и кризис. А наши политики с помощью этого кризиса пытаются побыстрее уничтожить друг друга. Признаюсь: я как человек довольно-таки обеспеченный кризиса почти не ощущаю. Иное дело – мои коллеги по писательскому цеху, которые пока еще не очень известны: сегодня издание их книг – под большим вопросом. Что же касается моих и ваших читателей, пожелаю им извлечь из этого набившего оскомину кризиса максимум выгоды для себя. Если для вас закрылись какие-то привычные двери – значит, открывайте новые! И за этими новыми дверями вас вполне могут ожидать такие интересные перспективы, о которых вы даже не подозревали. Если же у вас против вашей воли оказалось много свободного времени, потратьте его на самосовершенствование, на развитие своего внутреннего «я». Поверьте: оно, ваше «я», только будет вам за это благодарно!